Ранди Зеленый Сквозняк (green_randy) wrote in costume_history,
Ранди Зеленый Сквозняк
green_randy
costume_history

продолжение о денди всех времени и народов


Другое весьма значимое нововведение Браммела – гигиенические стандарты. Он решительно отказался от париков, пудры для волос, начесов, введя в моду вымытые и аккуратно причесанные и постриженные волосы и ежедневное бритье. Отчасти популярности этого нововведения посодействовала чрезвычайно высокая такса на пудру для волос, введенная в 1795 году. Хотя эта такса имела множество исключений из списка, тем не менее, премьер-министр Англии, Питт, рассчитывал получить за год примерно 210 тыс. гиней. Но в итоге получил он не более 46 тыс.
Браммел каждый день принимал ванны из молока, заботился о «красоте ногтей». Сорочки он отсылал в стирку каждый день. Из-за любви к чистоте и аккуратности он избегал охоты, бывшей одним из главных и излюбленных развлечений аристократов того времени. Также, будучи членом одного из самых престижных и изысканных клубов Лондона – клуба Ватье, он предложил не принимать в его члены сельских джентльменов, от которых всегда пахнет навозом и конюшней, и которых можно легко заподозрить в нечистоплотности. В целом туалет денди занимал не менее 2 часов, а Бодлер позже сформулировал жизненное кредо денди так: « денди не может иметь другой профессии, кроме элегантности,.. никакой другой заботы, кроме культивирования идей собственной красоты,.. он должен жить и спать перед зеркалом.»
Но это то, что касается внешнего вида первого из денди. Отдельного и не менее пристального внимания заслуживают его манеры и привычки. Сами денди активно возражали против вульгарного понимания дендизма, как щегольства, склонности к франтовству и «искусства повязывать галстук (шейный платок)». Барбе де Оревильи говорит об этом так: « Дендизм – это манера жить, а живут ведь не только материально видимой стороной. Это «манера жить», состоящая из тонких оттенков…» И именно на тонких оттенках, нюансах и противоречиях и строится образ жизни денди.
Главным качеством настоящего денди Барбе д`Оревильи называет грацию – «grace», что по-французски имеет значение не только «прелести, изящества, приятности», но и «благодати, милости». Таким образом, получается, что «дендистская грация» - нечто изящное, женственное, что позволяет сравнить ее с «бесцветной блондинкой», но в то же время эта грация носит характер «милости Божией». Дендистские легкость и изящество – врожденные свойства, непостижимые человеческим умом. И поэтому по мнению Барбе д`Оревильи можно знать все условности и правила поведения денди, одеваться с таким же изяществом и вкусом, но при все этом не быть денди, «как может не быть элегантной красиво одетая женщина.» Нельзя стать Браммелем, а сам Браммел «дал себе только труд родиться». Денди мог потратить 10 часов на свой туалет, и он все же должен был иметь налет легкости и небрежности, чтобы никто не догадался о затраченных усилиях, а лишь восхищался этим нарядом. Дотошная тщательность граничила с вульгарностью. Но в то же время грация сливается с силой. В описаниях Барбе они сопутствуют друг другу, объединяясь в конце трактата: «У простой, наивной, естественной грации достанет ли сил, чтобы расшевелить этот мирок…Это [денди] натуры двойственные и многоликие, неопределенного духовного пола, чья грация еще более проявляется в силе, а сила - в грации; это андрогинные, двуполые существа…и Алквивиад был лучшим их представителем у прекраснейшего в мире народа.»
Недаром сохранились анекдоты о Браммеле, которые отмечают именно изнеженность денди. Например, одна из истории рассказывает о том, что Браммел как-то чихнув на приеме, в качестве извинения упомянул, что ночь он провел в гостинице с человеком, который очень промочил ноги. Позже эта черта будет подхвачена последователями: когда одна из почитательниц Уайлда отметила его усталость, писатель-денди ответил, что действительно утомился,.. поливая цветок.
Но в то же время поведение Браммела было серьезным, сдержанным, достойным. А грация носила отпечаток пуританства и никогда не была вульгарной или раскованной. Позже многие теоретики дендизма будут особо отмечать этот момент, отчасти объясняя его особенностями английского нрава, и именно это позволит д`Оревильи утверждать, что только англичане могут быть истинными денди. Все в жизни Браммела носило отпечаток утонченной оригинальности, дерзости, независимости, при этом денди «был человеком, нашедшим между оригинальностью и эксцентричностью» точку пересечения или, если угодно, точку равновесия. Браммел, как и денди вообще, не был особенно любезен и не старался расположить окружающих к себе. Он «выводил общество из оцепенения, но не выходил из него сам», а в любезности слишком много деятельности, старания и тревоги. Денди всегда невозмутимы, это невозмутимость пресыщенности, они создания скучающего общества, дряхлой усталой цивилизации. «Ум денди не искрится и не пылает. Ему незнакомы переливы ртути и пламени, свойственные уму Казановы и Бомарше…» Браммел оправдывал высказывание Макиавелли: «Мир принадлежит холодным умам». Холодность денди порой доходит почти до жестокости, скука не делает человека добрее. Жестокость проявляется в равнодушии к другим: ведь это свою жизнь денди создает как произведение искусства, и прочие жизни по сравнению с этим жалки и ничтожны. Любуясь собой, денди забывает об остальных. Так же проявление такой жестокости можно увидеть в ироничности, стремлении обнаружить смешную сторону, таящуюся в каждом. Женщины одевались на балы, с мыслью понравится Браммелю, а не собственному мужу или избраннику, ведь язвительный комментарий Красавчика Джо мог стоить даме светской карьеры. Матушки без стеснения поучали дочек, только бы они не допустили оплошности в обществе известного денди. Так репутация одной дамы была безвозвратно погублена, когда Браммел вскользь упомянул, будто бы та ела капусту. Надо заметить, что употребление в пищу овощей было распространено лишь для средних и низших классов, а в светском обществе служило признаком плебейского вульгарного вкуса. Именно в умении высмеивать и крылся секрет Браммела: общение с ним будоражило кровь, интриговало, манило опасностью, подстегивало тщеславие и остроумие. Браммел «смешивал… страх и любезность и составлял из них магическое зелье своего обаяния». А дерзость свою он «применял с неоспоримым чувством превосходства», что было одновременно и наилучшей формой защиты. Власть денди была не лишена агрессии, и когда Барбе описывает ее, то прибегает к таким военно-политическим метафорам, как «успешная смелая диктатура», «приговоры властелина», «тирания, не вызывающая восстаний», «властвовал надо всем своим обликом»…Что еще больше подчеркивает силу, мужественность и властность денди.


Tags: 18 век, Англия, денди
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments